Вып. 10, год 2001

На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

СУДЕБНАЯ ПСИХИАТРИЯ


British Journal of Psychiatry 2000; 177, 303-311

ПРЕДИКТОРЫ РИСКА ПРОЯВЛЕНИЙ НАСИЛИЯ

Клинические и экспертно-статистические оценки, а также роль "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии"
M. Dolan and M. Doyle
Violence risk prediction
Clinical and actuarial measures and the role of the Psychopathy Checklist
Адрес для корреспонденции: Dr. Mairead Dolan, Edenfield Centre, Mental Health Services of Salford, Bury New Road, Prestwich, Manchester M25 3Bl.
© The Royal College of Psychiatrists 2000. Printed by permission.

Предпосылки. Предикторы риска проявления насилия остаются в перечне приоритетов для всех клиницистов, работающих с психически больными преступниками.

Цель. Провести обзор текущего состояния дел в области исследований предикторов риска агрессивного поведения.

Метод. Литературный поиск (Medline). Ключевые слова: violence, risk prediction, mental disorder.

Результаты. Систематизированные и структурированные методы оценки риска могут повысить точность клинического прогноза в отношении проявления насилия. Данные о прогностической валидности доступных клинических инструментов, предназначенных для оценки риска проявления насилия, получены преимущественно из исследований, проведенных в Америке (в том числе и Северной). Необходимо также проверить валидность оценочных инструментов в британских исследованиях. По-видимому, показатели, полученные с помощью "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии", являются ключевыми предикторами рецидива проявления насилия в различных условиях.

Выводы. Прогноз риска проявления насилия не является точной наукой и как таковой продолжает оставаться предметом серьезных дискуссий. Совершенно очевидно, что клиницисты должны уметь обосновать свои решения, касающиеся риска агрессивного поведения. Последние достижения в изучении предсказания риска насилия позволяют расширить имеющиеся представления об этой проблеме.

Конфликт интересов. Нет.

Оценка риска насилия и соответствующая тактика в отношении его применения остаются ключевыми компонентами клинической практики (Monahan, 1992). Тем не менее в ряде судебных расследований серьезных преступлений, совершенных психически больными в Великобритании, были поставлены под сомнение адекватность и точность прогнозов относительно риска опасных форм поведения (Reed, 1997). В настоящее время все чаще используются систематизированные протоколы оценки риска проявления насилия, а также соответствующих действий персонала. Недавно правительство подчеркнуло важность проблемы социально опасного поведения пациентов, страдающих "опасными тяжелыми расстройствами личности". Были предложены новые пути работы с этой трудной, но нечетко определенной группой. Прогноз социально опасных форм поведения снова занял одно из первых мест в перечне приоритетных проблем общественной и политической жизни, а также клинической практики. В этой статье мы описываем успехи в разработке современных систематизированных методов оценки риска социально опасного поведения (особенно его рецидивов) психически больных. Мы уделим особое внимание последним достижениям в области систематизированной оценки социально опасного поведения, сосредоточившись на "Контрольном перечне вопросов для оценки психопатий" как на образце прогностического инструмента, а также приведем обзор данных, полученных в основных метааналитических исследованиях в этой сфере.

История исследований прогностических факторов риска проявления насилия

Прогнозирование риска агрессивного поведения в будущем имеет долгую и трудную историю. До 1966 года клиницисты уделяли оценке риска сравнительно немного внимания. Результаты процесса Baxstorm против Herald (1966), приведшие к тому, что 966 пациентов, находившихся в больницах усиленного режима, были либо выпущены на свободу, либо переведены в клиники с менее строгим режимом содержания, стали краеугольным камнем в истории оценки риска опасного поведения. Steadman и Coccoza (1974) проследили судьбы этих людей в течение четырех лет и обнаружили, что лишь 20% из них были повторно обвинены в совершении преступлений, в большинстве случаев не связанных с насилием. В 70-е годы были проведены несколько исследований, которые выявили недостаточный уровень подготовки клиницистов по вопросам прогнозирования социально опасного поведения (например, Steadman & Coccoza, 1976, Thornberry & Jacoby, 1979).

Monahan (1984) провел обзор исследований "первого поколения" и пришел к выводу, что "наивысший показатель точности предсказания социально опасного поведения, получаемый при использовании самой качественной технологии прогнозирования, составляет 0,33". По мнению автора, наилучшими предикторами проявления насилия среди психически больных являются те же демографические факторы, что и в группе психически здоровых преступников; самыми слабыми предикторами оказались психологические факторы - диагноз и черты характера. Однако результаты последующих исследований поставили под сомнение некоторые из полученных выводов, особенно те, в которых была показана связь между частотой насильственных преступлений и определенным клиническим диагнозом (например, Taylor, 1982; Binder & McNeil, 1988). В недавно проведенном McArthur "Исследовании оценки риска проявления насилия" (Violence Risk Assessment Study (VRAS) (Monahan et al., 2000) также выступает на первый план значимость таких клинических факторов, как злоупотребление психоактивными веществами и психопатия, которые оцениваются в соответствии с критериями Hare (1991) при прогнозировании проявления насилия у пациентов несудебно-психиатрического профиля, выписавшихся из больницы (Steadman et al., 1994; 1998).

ОСНОВНЫЕ ТРУДНОСТИ В ПРОГНОЗИРОВАНИИ РИСКА ПРОЯВЛЕНИЯ НАСИЛИЯ

Клинические и научные перспективы

Традиционно врачи оценивали риск проявления насилия у пациентов на индивидуальной основе, анализируя клиническую картину и течение заболевания, т. е. на основании "исключительно клинической оценки". Однако до последнего времени исследователи стремились сосредоточиться на точности прогностических факторов риска в крупных, часто разнородных популяциях, используя относительно стабильные статистические предикторы. Такие различные подходы вызвали споры в отношении достоинств клинических методов по сравнению со статистическими и их значения для прогнозирования риска проявления насилия для групп и индивидуумов. Более того, они привели к различному пониманию относительного вклада клинических признаков в шкалы для оценки прогноза риска в судебных и несудебных условиях. Однако споры клиницистов и статистиков способствовали разработке оценочных инструментов для прогнозирования риска проявления насилия, в которых используется комбинированный подход и признается значение стабильных статистических переменных, клинических характеристик и умения справляться с риском, т. е. всех факторов, которые врачи обычно учитывают в своей оценке риска проявления насилия у каждого пациента. Последний подход, по-видимому, является первым шагом в устранении пробела между клиническими и статистическими количественными оценками, а также между оценками риска для группы и для каждого пациента. В следующих разделах этой статьи обсуждаются некоторые основные вопросы, имеющие отношение к клиническим, статистическим и структурированным клиническим оценкам прогноза риска проявления насилия.

Методы прогнозирования риска проявления насилия

Оценка риска только на основании клинических данных

В клинической практике оценка риска опасности или проявлений насилия со стороны индивида обычно основывается только на результатах исключительно клинического обследования. Использование метода неструктурированного клинического обследования для оценки риска проявления насилия критикуют по ряду причин, включая низкую надежность оценок различных экспертов, низкую валидность и невозможность точно определить процесс принятия решения (Monahan & Steadman, 1994; Webster et al., 1997a), а также низкую прогностическую валидность по сравнению со статистическими прогнозами (Meehl, 1954; Lidz et al., 1993; Mossman, 1994). Однако другие считают, что клинические методы оценки имеют преимущество благодаря их гибкости и акценту на предотвращении насилия (Snowden, 1997; Hart, 1998a). Buchanan (1998-2016) также полагает, что клинические подходы, если они сосредоточены на механизмах, посредством которых насилие проявляется, могут повысить валидность оценки риска.

Врачи могут прогнозировать лучше, чем утверждалось в непосредственных выводах Baxstrom исследований (Cocozza & Steadman, 1976). Например, Gardner и его коллеги (1996) показали, что статистические количественные оценки были лучше, чем субъективные клинические, тем не менее последние были лучше, чем случайный прогноз. В исследованиях также показано, что точность прогноза можно повысить в том случае, если врачи учитывают условия, в которых их пациенты прибегают к насилию (Mulvey & Lidz, 1985. Недавно Fuller и Cowan (1998-2016) установили, что согласованные членами многопрофильной бригады предикторы риска соответствовали перечню прогностических факторов, составленному на основе статистических расчетов за тот же период времени.

Статистические методы

Статистические методы позволяют экспертам принять решение, основанное на данных, которые могут быть зашифрованы заранее оговоренным способом (Meehl, 1954). Решения принимаются в соответствии с правилами, при этом сосредоточиваются на относительно небольшом количестве факторов риска, которые известны или предполагаются, чтобы предсказать проявление насилия в определенных условиях и у определенных индивидов. Что касается разных выборок и условий, то эти факторы имеют тенденцию к стабильности (например, демографические характеристики). Статистические методы, несомненно, повышают согласованность оценки риска, но Hart (1988a,b) возражает, указывая на то, что они имеют тенденцию игнорировать индивидуальные отклонения в риске, чрезмерно сосредоточиваться на относительно стабильных переменных, не отдавать приоритет клинически значимым характеристикам и сводить к минимуму роль клинического мышления.

Несмотря на эти критические высказывания, статистические инструменты для оценки риска в течение некоторого времени использовались в пенитенциарной системе США, чтобы помочь принимать решения в отношении условно-досрочного освобождения под честное слово. Примерами таких инструментов могут служить "Базовая оценка прогноза" (Base Expectancy Score; Gottfredson & Bonds, 1961), "Опросник для оценки уровня надзора" (Level of Supervision Inventory; Andrews, 1982), "Показатель по основному фактору" (пересмотренная) (Salient Factor Score; Hoffman, 1983) и "Шкала оценки статистической информации о рецидивах" (Statistical Information on Recidivism Scale; Nuffield, 1989). В Соединенном Королевстве были разработаны аналогичные методы количественной оценки для определения показателей "риска повторного осуждения" для заключенных перед проведением совета по условно-досрочному освобождению (Copas et al., 1996).

Структурированная клиническая оценка

Структурированная клиническая оценка представляет собой сочетание эмпирических знаний и профессионального клинического опыта. Webster и его коллеги (1997a), основные сторонники этой модели, утверждают, что точность клинического прогноза в отношении риска проявления насилия можно значительно повысить, если:
а) оценки осуществляются с помощью опубликованной схемы с четкими определениями;
б) существует достаточная согласованность между экспертами благодаря их подготовке, знаниям и опыту;
в) прогноз осуществляется для определенного типа поведения в течение установленного периода;
г) насильственные действия можно обнаружить и зарегистрировать;
д) доступна вся относящаяся к делу и подтвержденная информация;
е) статистические оценки корректируются только в том случае, когда это оправданно.

В соответствии с этими положениями были разработаны несколько инструментов для оценки риска проявления насилия в клинических условиях. К ним относятся "Шкала (20 пунктов) менеджмента анамнестических и клинических факторов риска" (Historical/Clinical/Risk Management scale (HCR); Webster (1997b), "Критерии оценки риска нападения на супругу(а)" (Spousal Assault Risk Assessment Guide; Kropp et al., 1995) и "Шкала для оценки риска сексуального насилия (Sexual Violence Risk scale; Boer et al., 1997) (см. Douglas & Cox (1998-2016) для более углубленного изучения этих инструментов).

Hart (1998a,b) полагает, что описанные выше структурированные клинические инструменты, способствующие систематическому сбору данных, основанных на надежных научных знаниях, все же позволяют проявить гибкость в процессе оценки. Он также утверждает, что, в отличие от строгих статистических количественных оценок, они стимулируют врачей использовать профессиональные знания по своему усмотрению.

Прогноз риска проявления насилия в клинических условиях

Ряд инструментов для оценки прогноза риска проявления насилия были разработаны и внедрены в клиническую практику в Северной Америке. Из них больше всего внимания было уделено таким инструментам, как "Оценочная шкала опасного поведения" (Dangerous Behaviour Rating Scale; Menzies et al., 1985a,b), "Критерии оценки риска проявления насилия" (Violence Risk Appraisal Guide; Harris et al., 1993) и "Шкала (20 пунктов) оценки анамнестических и клинических факторов риска" (Webster et al., 1997b). В последних двух инструментах содержится пункт, оценивающий психопатию на основании пересмотренного "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" (Psychopathy Checklist (revised) - PCL-R; Hare, 1991). Однако было также показано, что этот перечень самостоятельно обладает обоснованной прогностической валидностью при определении проявления насилия в будущем. Этот вопрос мы обсудим более подробно.

Прежде чем описывать эти инструменты и их прогностическую валидность, целесообразно охарактеризовать одну из последних статистических количественных оценок, часто цитируемую в литературе о точности прогнозирования риска проявлений насилия.

Статистические методы оценки точности прогноза

В исследованиях прогноза риска проявления насилия в больших когортах используется несколько методов оценки точности прогноза разных инструментов (см. приложение). Однако, по-видимому, характеристики диагностического теста (Receiver operator characteristics - ROCs), которые обусловливают площадь под характеристической кривой (area under the curve - AUC), являются предпочтительными, а во многих последних сообщениях о прогностической точности ссылаются на данные ROC-AUC. Особенно полезны ROCs, поскольку они предоставляют данные, фактически независимые от фоновых показателей проявления насилия в данной популяции (Mossman, 1994). Параметр ROC-AUC, который может колебаться в пределах от 0 до 1, предоставляет информацию, аналогичную получаемой с помощью более часто используемой оценки величины эффекта (например, Cohen's d; Cohen, 1988; 1992), и может быть использован для сравнения точности различных инструментов. На рис. 1 приведен пример кривой ROC. Прямая линия на этом графике соответствует отсутствию информации, т. е. не лучше, чем случайному прогнозу (AUC = 0,05). Инструменты или клиницисты, которые отличают агрессивных пациентов от неагрессивных почти с абсолютной точностью, должны иметь ROC-AUCs, приближающиеся к 1,0. Вообще, Cohen's d > 0,50 или ROC-AUCs > 0,75 считаются величинами выраженного эффекта. Графики ROC также указывают на компромиссы между специфичностью и чувствительностью при разных порогах решений или предельных показателях по оценкам.

6.JPG (14198 bytes)

Рисунок 1. График ROC по "Скрининговой версии контрольного перечня вопросов для оценки психопатии"), построенный на основе неопубликованных данных, которые можно получить у первого автора статьи. Прямая линия равна 0,5 площади под кривой линией (не больше, чем случайный прогноз); кривая линия указывает на потенциальный порог принятия решений (на основании "Скрининговой версии контрольного перечня вопросов для оценки психопатии") и предельные показатели; площадь под кривой, образованной по результатам, полученным с помощью "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" (скрининговой версии), равна 0,76, Р < 0,001.

КЛИНИЧЕСКИЕ ИНСТРУМЕНТЫ ДЛЯ ОЦЕНКИ РИСКА
И ИХ ПРОГНОСТИЧЕСКАЯ ВАЛИДНОСТЬ


Оценочная шкала опасного поведения

"Оценочная шкала опасного поведения" (Menzies et al., 1985a) вначале была разработана вместе с врачами на основе модели, предложенной Megaree (1976). Шкала состояла из 18 пунктов, отражающих субъективные оценки личности, ситуаций, особенностей образа жизни, а также определенных факторов, выявленных в процессе интервью, которые, по мнению авторов, имели отношение к риску. Однако сведения о прогностической валидности "Оценочной шкалы опасного поведения" свидетельствуют о ее незначительном успехе. Например, в шестилетнем катамнестическом исследовании (Menzies & Webster, 1995) 162 лиц с психическими расстройствами, прослеженных в учреждениях и по месту жительства в Канаде, была обнаружена относительно слабая связь между статистическими и клиническими факторами риска и окончательными данными о проявлениях насилия за период наблюдения. Специалисты не более точны, чем эксперты-неклиницисты, а пункты "Оценочной шкалы опасного поведения" показали меньшую прогностическую силу, чем такие признаки, как возраст, проявление насилия в анамнезе и рабочий статус. В настоящее время "Оценочная шкала опасного поведения" используется редко, а Webster и его коллеги (1997a) утверждают, что это связано с тем, что она разрабатывалась на основе ограниченных данных.

Критерии оценки риска проявления насилия

"Критерии оценки риска проявления насилия" (The Violence Risk Appraisal Guide - VRAG) (Harris et al., 1993) ограничиваются 12 пунктами, каждый из них оценивается определенным количеством баллов на основе процедуры определения его статистического веса, разработанной на стандартизированной выборке, состоящей из 618 мужчин, осужденных за тяжкие преступления с применением насилия. Содержание пунктов приведено в табл. 1. Фактором, имеющим самый высокий вес (оценку), является показатель, полученный с помощью "Скрининговой версии контрольного перечня вопросов для оценки психопатии". Используя ROCs, Rice и Harris (1995) проанализировали данные, полученные в нескольких популяциях преступников, не зависящих от калибровочной выборки, и обнаружили, что "Критерии оценки риска проявления насилия" предсказывали рецидив насилия при площади под кривой 0,75, 0,74 и 0,74 в течение соответственно трех с половиной, шести и десяти лет. При использовании более строгого определения рецидива насилия соответствующим образом стандартизированные ROCs дали среднюю площадь под кривой 0,73. Однако результаты последних исследований свидетельствуют о том, что "Критерии оценки риска проявления насилия" менее ценны для предсказания рецидива сексуального насилия в популяциях сексуальных преступников-педофилов (Rice & Harris, 1997). Этот оценочный инструмент подвергся критике за то, что он опирается на относительно стабильные факторы, а Webster и его коллеги (1994) в настоящее время рекомендуют дополнять его контрольным перечнем клинических факторов, чтобы создать "схему прогнозирования проявления насилия".

Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии (пересмотренный)

"Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (пересмотренный) (Hare, 1991) с трехбалльной системой оценки вначале был составлен как исследовательский инструмент для операционализации диагноза психопатии (табл. 1). Показатели колеблются в диапазоне от 0 до 40 баллов; более 30 баллов свидетельствует о наличии типичной психопатии. Было показано, что "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (пересмотренный) обладает свойствами хорошей психометрической процедуры (Cooke, 1998). Его структура представлена стабильными факторами (Hare, 1991): фактор 1 раскрывает характеристики эмоциональной сферы и межличностных отношений, тогда как фактор 2 отражает поведенческие составляющие психопатии. Однако Cooke и Mitchie (1998) недавно представили трехфакторную модель психопатии, в которой используются подтверждающие методы факторного анализа. При выявлении рецидивистов и прогнозировании проявления насилия в выборках, составленных из обитателей североамериканских судебных учреждений и тюрем, в некоторых исследованиях продемонстрирована ее полезность как инструмента для оценки риска (Hart, 1998a). Еще крайне мало данных о ее прогностической валидности в европейских выборках, хотя результаты последнего исследования Grann и его коллег (1998-2016) свидетельствуют о том, что показатели "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" были самым лучшим предиктором рецидива проявления насилия через два года после освобождения из заключения у шведских преступников с расстройством личности (площадь под кривой равна 0,72).

"Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (пересмотренный) был дополнен скрининговой версией из 12 пунктов ("Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии: скрининговая версия"; Hart et al., 1995) (табл. 1). Они, как и пересмотренный вариант инструмента, имеют свойства психометрической процедуры с размахом показателей от 0 до 24 (предельный показатель 18). Авторы установили, что "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии-скрининговая версия" имеет хорошую прогностическую валидность при проявлении насилия в учреждениях закрытого типа (Hill et al., 1996: Grann, 1998) и в обществе (Исследование McArthur, Monahan et al., 2000).

Поскольку некоторые пункты контрольного перечня вопросов для оценки психопатии могут быть связаны с интересующими нас прогнозируемыми переменными (например, проявлением насилия), исследователи (чтобы скорректировать этот потенциальный искажающий фактор) использовали в процессе анализа различные методы, включая статистическое корректирование преступной деятельности в прошлом либо исключая из контрольного перечня вопросов потенциально искажающие факторы.

Шкала менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска проявления насилия

"Шкала (20 пунктов) оценки анамнестических и клинических факторов риска проявления насилия" (Webster et al., 1997b) состоит из 10 пунктов, в которых изложены анамнестические факторы (А10) (два из которых отражают нарушение нормальной деятельности личности), пяти, отражающих клинические признаки (К5), и пяти, касающихся риска (Р5) (табл. 1). Количественные оценки в этом инструменте определяется так же, как и в "Контрольном перечне вопросов для оценки психопатии" (пересмотренном), кроме того, эта шкала обеспечивает надежность оценок различных экспертов (Webster et al., 1997a). Если исключить фактор "расстройство личности", отмечается существенная корреляция между 10 факторами анамнеза и проявлением насилия в будущем (неопубликованные данные, 1996; информацию можно получить у первого автора этой статьи). В двух исследованиях 10 факторов анамнеза более существенно коррелировали с проявлениями насилия, чем пять клинических признаков (К5) (Douglas, 1996; неопубликованные данные, 1996); возможно это вызвано недостаточно полным включением данных интервью в эти ретроспективные исследования.

В табл. 2 перечислены некоторые основные исследования "Шкалы менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска проявления насилия", в которых с помощью данных ROC-AUC изучалась ее прогностическая валидность. Хотя исследования проведены небольшой группой североамериканских ученых, в целом полученные данные свидетельствуют о наличии "более значимых, чем случайных" взаимосвязей между показателями "Шкалы менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска проявления насилия" и проявлением насилия в дальнейшем. В Великобритании еще нет опубликованных исследований, в которых бы изучались надежность и валидность этого инструмента, хотя такая работа проводится (информацию можно получить у первого автора этой статьи).

Сравнение статистических шкал для оценки риска

"Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" и пересмотренная версия этого инструмента имеют преимущество перед другими классическими статистическими шкалами для оценки риска по индексу рецидива или рецидива проявления насилия (Harris et al., 1993; Rice & Harris, 1995; Zamble & Palmer, 1996; Hemphill et al., 1998).

Таблица 1. Содержание пунктов основных инструментов, разработанных для прогнозирования степени риска проявления насилия
__________________________________________________________________
1. Пункты 1-10А относятся к анамнезу, 1-5К - к клиническим признакам и 1-5Р - к риску.
2. PCL-R - "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (пересмотренный); PCL-SV - "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии: скрининговая версия"; HCR-20 (V2) - "Шкала менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска, версия 2".
3. VRAS - "Изучение оценки риска проявления насилия".
4. VRAG - "Критерии оценки риска проявления насилия".
5. (1) экспериментальная факторная нагрузка 1.
6. (2) экспериментальная факторная нагрузка 2.

Rice и Harris (1995), сравнив "Шкалу статистической информации о рецидивах" и "Исследование оценки риска проявлений насилия", установили достоверно лучшие показатели прогнозирования при использовании последнего инструмента, хотя с помощью первой шкалы (в противоположность первоначальным впечатлениям; Nuffield, 1982) также получены надлежащие ROC-AUCs (0,69, 0,67 и 0,66 во время катамнестического исследования через три с половиной, шесть и десять лет). Во время катамнестического обследования, проведенного в среднем через 30 месяцев, Zamble и Palmer (1996) сравнили результаты, полученные с помощью "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии (пересмотренного)" и "Шкалы статистической информации о рецидивах", с решениями совета по условно-досрочному освобождению 106 преступников мужского пола из канадских учреждений федеральной пенитенциарной системы, и установили, что первый инструмент наиболее точно прогнозирует повторное осуждение или отмену условно-досрочного освобождения. Hemphill и Hare (1996), сравнив также прогностическую валидность "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии", пересмотренной версии этого инструмента и нескольких статистических критериев, установили, что они играли одинаковую роль в прогнозировании рецидивов преступлений вообще, но пересмотренная версия "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" значительно лучше предсказывала рецидив проявления насилия.

Используя ROCs, Grann (1998) сравнил результаты, полученные с помощью шкалы А-10 HCR-20 и "Критериев оценки риска проявления насилия" при прогнозировании повторного осуждения за насилие в течение двух лет после освобождения, в ретроспективном исследовании 293 лиц с расстройствами личности, совершивших насильственные преступления, и 111 больных шизофренией. Он сообщил о том, что обе шкалы были более эффективными в группе испытуемых с расстройствами личности, но в обеих группах преступников пункты А10 все же имели преимущество над "Критериями оценки риска проявления насилия". Возможно, анамнестические сведения и статические факторы могут быть относительно хорошими предикторами рецидива насилия у лиц с расстройствами личности, но клинические признаки и факторы риска могут быть лучшими предикторами в группах больных шизофренией (Webster et al., 1977a; Grann, 1998; Strand et al., 1998-2016).

Общие обзоры и метаанализ исследований проявления насилия и его рецидивов

Относительно недавно проведено четыре метаанализа результатов исследований рецидивов, включая рецидивы насилия, при этом каждый из них различается включенными в него исследованиями и методом определения величины эффекта.

Mossman (1994) извлек 58 наборов данных из 44 опубликованных исследований, проведенных в период с 1972 по 1993 год и посвященных прогнозированию риска проявления насилия, и изучил точность прогноза с использованием ROCs. В исследованиях охвачен широкий круг испытуемых, условий, размеров популяций и клинических критериев для оценки проявления насилия, при этом Mossman признает, что выводы можно рассматривать лишь как предварительные. Медиана ROC-AUCs для всех 58 наборов данных составила 0,73, что в общем свидетельствует о том, что врачебный прогноз проявления насилия более точный, чем случайный. Однако краткосрочные (1-7 дней, AUC = 0,68) прогнозы были не более точными, чем отдаленные (>12 месяцев, AUC = 0,68). Исследования первого поколения (до 1986 года) (AUC = 0,74) были менее точными, чем исследования второго поколения (после 1986 г.) (AUC = 0,83), но изучаемые выборки были чрезвычайно разнородными. Mossman полагает, что врачи способны различить больных с проявлением и без проявления насилия с "умеренным, лучшим, чем случайный, уровнем точности". Поскольку эта работа была опубликована, другие обзоры сосредоточились на вопросе рецидивов преступлений, особенно рецидива проявления насилия, который в общем воспринимался как показатель "более тяжелого" исхода.

Bonta и его коллеги (1998) осуществили метаанализ результатов лонгитудинальных исследований прогноза (1959-1995), для того чтобы изучить, отличаются ли предикторы рецидива, включая проявления насилия, у преступников с психическими расстройствами от таковых у лиц без психических расстройств. Используя 64 отдельные выборки с 27 предикторами рецидива проявления насилия, они показали, что после корректирования и преобразования корреляций критерия Пирсона для оценки величины эффекта (Zr) факторы уголовного анамнеза были более точными предикторами, чем клинические признаки. Что касается рецидива проявлений насилия, факторы уголовного анамнеза имели самую большую величину эффекта (Zr = 0,15, Р < 0,001), затем идут демографические характеристики человека ((Zr = 0,12, Р < 0,001), факторы отклоняющегося от нормы образа жизни (Zr = 0,08, Р < 0,001) и клинические признаки (Zr = -0,03, Р < 0,01). Диагноз антисоциального расстройства личности - наиболее значимый клинический предиктор.

Роль "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" и его пересмотренной версии в прогнозировании риска проявления насилия

Считается, что пересмотренную и скрининговую версии "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии", которые в настоящее время являются одними из наиболее надежных инструментов для оценки конструктов личности, по-видимому, целесообразно использовать для прогнозирования риска проявления насилия (Hart, 1998b). По этой причине скрининговая версия "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" была включена в "Исследование оценки риска проявления насилия McArthur", в котором было показано, что она имеет обоснованную прогностическую валидность в отношении проявления насилия в обществе (Monahan et al., 2000). Hemphill и Hare (1996) также показали, что обе версии этого инструмента, включенные в иерархический множественный регрессионный анализ вместе с другими демографическими и клиническими анамнестическими факторами, существенно повышают надежность прогнозирования проявления насилия.

Таблица 2. Исследования прогностической валидности "Шкалы менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска проявления насилия"
___________________________________________________________________
1. Подробную информацию можно получить у первого автора этой статьи.

HCR-20 (V2) - "Шкала менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска; PCL-SV - "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии: скрининговая версия";
VRAG - "Критерии оценки риска проявления насилия".
ROCs - характеристики диагностического теста; AUC - площадь под характеристической кривой.

Метааналитические исследования, в которых для прогноза риска проявления насилия использовались "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии"
и его пересмотренная и скрининговая версии


Salekin и его коллеги (1996) изучили все доступные исследования (всего 18 опубликованных и неопубликованных), в которых в период с 1974 и по 1995 годы использовались "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" и его пересмотренная и скрининговая версии, и провели метааналитический обзор, используя адаптацию расчетов величины эффекта по Rosenthal (1991). Проводились отдельные анализы рецидива насилия. Несмотря на различие предельных показателей этих инструментов, Salekin и его коллеги (1996) сообщают об умеренной или большой величинах эффекта (Cohen's d = 0,55 для преступности, r = 0,37 и d = 0,79 для рецидива применения насилия; табл. 3). О самых больших величинах эффекта сообщили Hill и его коллеги (1996) в исследовании случаев проявления насилия в учреждениях закрытого типа, в котором использовались "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (скрининговая версия). Salekin и его коллеги (1996) изучили небольшое количество ретроспективных исследований прогноза (сравнивающих оцениваемые факторы с ранее проявляемым насилием), в которых средние величины эффекта могли быть завышенными, тем не менее при анализе данных отдельных исследований они не обнаружили достоверных различий между величинами прогностического (0,75) и ретроспективно-прогностического эффекта (0,79).

Таблица 3. Исследования, в которых для прогнозирования агрессивного поведения использовался "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" (PCL)

1. Включено в исследование Salekin и его коллег (1996). ВЭ (величина эффекта) = средний показатель по PCL/PCL-R для рецидивистов-нерецидивистов/общее стандартное отклонение для двух групп (среднее d = 0,79, r = 0,37).
2. Включено в исследование Hemphill и его коллег (1998). ВЭ = исходный ("сырой") средний показатель по PCL/коэффициент корреляции рецидивов с Zr Фишера, усредняющими эти значения , затем преобразованными обратно в r (средняя Cohen d = 0,56, r = 0,27).
3. Дополнительные сведения можно получить у первого автора этой статьи.
SV - скрининговая версия; R - пересмотренный; ROCs - характеристики диагностического теста; AUC - площадь под кривой.

Hemphill и его коллеги (1998) также провели метаанализ исследований, в которых для прогноза рецидивов общих преступлений и рецидивов насилия использовали "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" и его пересмотренную версию, но включили только прогностические исследования и исследования независимых выборок. Salekin и его коллеги (1996) включили в свой обзор несколько исследований тех же выборок из группы Oak Ridge. Основываясь на результатах пяти исследований, приведенных в табл. 3 (1374 преступников), и более строгих критериях, Hemphill и его коллеги (1998) сообщают о несколько уменьшенной средней величине эффекта для рецидива насилия (r = 0,27, Cohen's d = 0,56). Общая прогностическая валидность пересмотренного "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии" умеренно высокая (Hart, 1998a).

ВНЕДРЕНИЕ СИСТЕМАТИЧЕСКОЙ ОЦЕНКИ РИСКА
В ПРАКТИКУ


Gardner и его коллеги (1996) полагают, что врачи нередко без энтузиазма относятся к статистическим или структурированным прогностическим клиническим инструментам из-за трудностей их практического использования, высокой дороговизны и сложности анализа получаемых результатов. Врачи разработали "регрессионное дерево" (т. е. структурированные последовательности ответов "да" или "нет", которые позволяют отнести случай к низкому или высокому риску), и состоящий из двух стадий скрининговый процесс, точность которого, как они показали, была такой же, как и традиционных статистических критериев. Monahan и его коллеги (2000) также разработали "Итеративную классификационную схему" (Iterative Classification Tree), с помощью которой они отнесли 77,6% лиц своей выборки к группе высокого или низкого риска, основываясь на оценках факторов, приведенных в табл. 2. Характеристики диагностического теста для этого метода были высокими (AUC = 0,82). У лиц с более высоким риском проявления насилия Serin и Amos (1995) предлагают использовать трехстадийную схему принятия решений, которая предполагает анализ "групповых базовых показателей" проявления насилия, "исходного индивидуального показателя риска" и "факторов риска".

Схема решений или классификации, по-видимому, является полезным средством рационализации оценок риска проявления насилия представителями крупных популяций с относительно низкими базовыми показателями насилия. Однако в выборках с меньшим количеством пациентов или преступников для оценки рецидива насилия в будущем необходимо использовать батареи более уточняющих соответствующих инструментов, например таких, как "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии (пересмотренный)" и "Шкала менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска".

РЕЗЮМЕ

Из этого обзора следует, что структурированную клиническую оценку и систематизированные шкалы для оценки риска проявления насилия необходимо использовать осторожно и продуманно. Выбор оценочных инструментов и правила интерпретации полученных результатов в значительной степени зависят от особенностей популяций и условий, а также от вопросов, на которые мы хотим получить ответы. Проектная группа McArthur разработала классификационную схему для оценки риска в популяционных выборках. Врачи судебно-психиатрических или пенитенциарных учреждений могут узнать многое из исследований, подтверждающих прогностическую точность таких инструментов, как "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии (пересмотренный)" и "Шкала менеджмента (20 пунктов) анамнестических и клинических факторов риска". В будущих британских исследованиях необходимо сосредоточиться на определении валидности североамериканских инструментов для оценки риска в различных популяциях и условиях. Необходимо также приложить усилия для повышения прогностической валидности этих инструментов, добавив количественные физиологические показатели и оценки нейрокогнитивных функций и то, как индивиды обрабатывают эмоционально окрашенную информацию. Прогноз насилия никогда не будет абсолютно точным, поскольку насилие является сложным понятием. Необходимо, чтобы врачи понимали достоинства и ограничения современных оценочных инструментов и то, как полученные по ним баллы могут использоваться или интерпретироваться в других учреждениях (см. комментарий по правильному и неправильному использованию "Контрольного перечня вопросов для оценки психопатии (пересмотренного)" (Hare, 1998)

ПРИЛОЖЕНИЕ.

Терминология


Истинно положительный, ИП - прогнозируемый риск проявления насилия, насилие проявляется

Ложноположительный, ЛП - прогнозируемый риск, насилие не проявляется

Ложноотрицательный, ЛО - риск не прогнозируется, насилие проявляется

Истинно отрицательный, ИО - риск не прогнозируется, насилие не проявляется

Базовый показатель, БП = (ИП = ЛО)/(ИП + ЛП +ЛО ИО) = (количество агрессивных индивидов в популяции)

Показатель отбора, ПО = (ИП +ЛП)/(ИП = ЛП + ЛО +ИО) = (предельные показатели, используемые для отнесения индивидов к группе агрессивных)

Корректная доля, КД = (ИП + ИО)/(ИО + ЛП +ЛО + ИО)

Чувствительность = истинно положительный показатель, ИПП = ИП/ИП + ЛО)

Специфичность = ложноотрицательный показатель, ЛОП = ИО/ИО + ЛП)

Положительная прогностическая мощность = Количество индивидов с предсказанным риском, которые фактически имеют риск проявления насилия

Отрицательная прогностическая мощность = Количество индивидов с низким риском, которые фактически имеют низкий риск проявления насилия

Ложноотрицательный показатель, ЛОП = (1 - специфичность) = ЛО/(ЛП + ИО)

Коэффициент риска = ИПП/ЛПП

Отношение вероятных возможностей (шансов) = (ИП.ИО)/(ЛП.ЛО) = вероятная возможность того, что лицо с отрицательным прогнозом проявит насилие/вероятная возможность того, что лицо без отрицательного прогноза проявит насилие

Относительное улучшение выше случайного, ОУВС = КД - ((БП)(ПО) + (1 - БП)(1 - ПО))

КЛИНИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ

· Структурированные и систематизированные подходы к прогнозированию риска проявления насилия обеспечивают более точную и прозрачную регистрацию рассматриваемых факторов риска и логическое обоснование принятых решений.
· Батарея инструментов для оценки риска проявления насилия должна рационализироваться и адаптироваться так, чтобы соответствовать требованиям изучаемой популяции и основным вопросам, на которые нужно ответить.
· "Контрольный перечень вопросов для оценки психопатии" и его производные, по-видимому, являются значимыми предикторами насилия в судебных и несудебных условиях.

ОГРАНИЧЕНИЯ

· Существует ограниченное количество исследований в отношении надежности и валидности инструментов для оценки риска проявления насилия, опубликованных за пределами центров, в которых они разрабатывались.
· Литературные данные о точности прогноза риска проявления насилия преимущественно взяты из ретроспективных исследований прогноза, поэтому необходимо многое сделать для того, чтобы повысить точность прогнозирования риска возможного применения насилия, используя проспективный метод.
· Отсутствие единообразия в статистических процедурах, используемых для оценки прогностической точности, а также различие в выборе предельных оценок в инструментах для прогнозирования риска затрудняют сравнение результатов различных исследований. Сообщение о данных ROCs улучшит это положение.

ЛИТЕРАТУРА

Andrews, D.A. (1982) The Level of Supervision Inventory (LSI). Toronto, Canada: Ontario Ministry of Correctional Services.

Baxstrom v. Herald (1966) 383 U.S. 107.

Binder, R. & McNeil, D. (1988) Effects of diagnosis and context of dangerousness. American Journal of Psychiatry, 145, 728-732.

Boer, D.P., Hart, S.D., Kropp, P.R., et al (1997) Manual for the Sexual Violence Risk-20: Professional Guidelines for Assessing Risk of Sexual Violence. Vancouver, B.C.: British Columbia Institute on Family Violence.

Bonta, J., Hanson, K., Law, M. (1998) The prediction of criminal and violent recidivism among mentally disordered offenders: A meta-analysis. Psychological Bulletin, 123, 123-142.

Buchanan, A. (1998-2016) Risk and dangerousness. Psychological Medicine, 29, 465-473.

Cocozza, J.J. & Steadman, H.J. (1976) The failure of psychiatric predictions of dangerousness: Clear and convincing evidence. Rutgers Law Review, 29, 1084-1101

Cohen, J. (1988) Statistical Power Analysis for the Behavioural Sciences. New York: Academic Press. .
- (1992) A power primer. Psychological Bulletin, 112, 155-159.

Cooke, D.J. (1998) Cross-cultural aspects of psychopathy. In Psychopathy: Theory, Research and Implications for Society (eds D. Cooke, A.E. Forth & R.D. Hare). Dordrecht, The Netherlands: Kluwer, pp 13-47.

- & Mitchie, C. (1998) Towards a hierarchical model of psychopathy. Unpublished manuscript.

Copas, J., Marshall, P. & Tarling, R. (1996) Predicting re-offending for discretionary conditional release: Home Office Research Study 150, Home Office: London.

Douglas, K.S. (1996) Assessing the risk of violence in civil psychiatric outpatients: The predictive validity of the HCR-20 risk assessment scheme. Unpublished master's thesis, Simon Fraser University, Burnaby, British Columbia.

--- & Cox, D.N. (1998-2016) Violence risk assessment: Science and practice. Legal and Criminological Psychology, 4, 149-184.

---, Ogloff, J.R.P., Nicholls, T.L., et al (1998-2016) Assessing risk for violence among psychiatric patients: The HCR-20 Risk assessment scheme and the Psychopathy Checklist: Screening Version. Journal of Consulting and Clinical Psychology, in press.

Forth, A.E., Hart, S.D. & Hare, R.D. (1990) Assessment of psychopathy in male young offenders. Psychological Assessment: A Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2, 342-344.

Fuller, J. & Cowan, J. (1998-2016) Risk assessment in a multi-disciplinary forensic setting: Clinical judgement revisited. Journal of Forensic Psychiatry, 10, 276-289.

Gardner, W., Lidz, C.W., Mulvey, E.P., et al (1996) A comparison of actuarial methods for identifying repetitively violent patients with mental illnesses. Law and Human Behaviour, 20, 35-48.

Gottfredson, D.M. & Bonds, J.A. (1961) A manual for intake base expectancy scoring. San Francisco, CA: California Department Corrections, Research Division.

Grann, M. (1998) Personality Disorder and Violent Criminality: A Follow-Up Study with Special Reference to Psychopathy and Risk Assessment. Stockholm: Karolinska Institute. Department of Clinical Neuroscience and Family Medicine.

---, Langstrom, N., Tengstrom, A., et al (1998-2016) Psychopathy (PCL-R) predicts violent recidivism among criminal offenders with personality disorders in Sweden. Law and Human Behaviour, 23, 205-218.

Hare, R.D. (1991) Manual for the Hare Psychopathy Checklist-Revised. Toronto, Canada: Multi-Health Systems.

--- (1998) The Hare PCL-R: Some issues concerning its use and misuse. Legal and Criminological Psychology, 3, 99-119.

--- & McPherson, L.M. (1984) Violent and aggressive behaviour by criminal psychopaths. International Journal of Law and Psychiatry, 7, 35-50.

---, Harpur, T.J., Hakstian, A.R., et al (1990) The Revised Psychopathy Checklist: Reliability and factor structure. Psychological Assessment: A Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2, 338-341.

Harris, G.T., Rice, M.E. & Cormier, C.A. (1991) Psychopathy and violent recidivism. Law and Human Behaviour, 15, 625-637.

--- ,--- & Quinsey, V.L. (1993) Violent recidivism of mentally disordered offenders: The development of a statistical prediction instrument. Criminal Justice and Behaviour, 20, 315-335.

Hart, S.D. (1998a) Psychopathy and risk for violence. In Psychopathy: Theory, Research and Implications for Society (eds D.Cooke, A.E.Forth & R.D.Hare), pp. 355-375. Dordrecht, The Netherlands: Kluwer.

--- (1998b) The role of psychopathy in assessing risk for violence: Conceptual and methodological issues. Legal and Criminological Psychology, 3, 121-137.

---, Cox, D.N. & Hare, R.D (1995) The Hare Psychopathy Checklist-Revised Screening Version (PCL:SV). Toronto: Multi-Health Systems.

Heilbrun, K., Hart, S.D., Hare, R.D., et al (1998) Inpatient and post-discharge aggression in mentally disordered offenders. Journal of Interpersonal Violence, 13, 514-527.

Hemphil, J.F. & Hare, R.D. (1996) Psychopathy Checklist factor scores and recidivism. In International Perspectives on Psychopathy (eds D.J. Cooke, A.E. Forth, J. Newman, et al), pp. 68-73. Leicester: British Psychological Society.

---, Hare, R.D. & Wong, S. (1998) Psychopathy and Recidivism: A Review. Legal and Criminological Psychology, 3, 139-170.

Hill, C.D., Rogers, R. & Bickford, M.E. (1996) Predicting aggressive and socially disruptive behaviour in a maximum security forensic hospital. Journal of Forensic Sciences, 41, 56-59.

Hoffman, P.B. (1983) Screening for risk: A revised Salient Factor Score (SFS:81). Journal of Criminal Justice, 1, 539-547.

Kosson, D.S., Smith, S.S. & Newman, J.P, (1990) Evaluating the construct validity of psychopathy in black and white male inmates: Three preliminary studies. Journal of Abnormal Psychology, 99, 250-259.

Kropp, P.R., Hart, S.D., Webster, C.W., et al (1995) Manual for the Spousal Assault Risk Assessment Guide, 2nd ed. Vancouver, BC: British Columbia Institute on Family Violence.

Lidz, C.W., Mulvey, E.P. & Gardner, W. (1993) The accuracy of predictions of violence to others. Journal of the American Medical Association, 269, 1007-1111.

Meehl, P.E. (1954) Clinical versus Statistical Prediction. Minneapolis, MN: University of Minnesota Press.

Megaree, E.I. (1976) The prediction of dangerous behaviour. Criminal Justice and Behaviour, 3, 3-22.

Menzies, R.J., Webster, C.D. & Sepejak, D.S. (1985a) The dimensions of dangerousness: Evaluating the accuracy of psychometric predictions of violence among forensic patients. Law and Human Behaviour, 9, 35-56.

--- , --- & --- (1985b) Hitting the forensic sound barrier: Predictions of dangerousness in a pre-trial psychiatric clinic. In Dangerousness: Probability and prediction, psychiatry and public policy (eds C.D. Webster, M.H. Ben-Aron & S.J. Hucker), pp. 115-143. New York: Cambridge University Press.

--- & --- (1995) Construction and validation of risk assessments in a six-year follow-up of forensic patients: A tridimensional analysis. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 63, 766-778.

Monahan, J. (1984) The pridiction of violent behaviour. Toward a second generation of theory and policy. American Journal of Psychiatry, 141, 10-15.

---(1992) Mental disorder and violent behaviour. American Psychologist, 47, 511-521.

--- & Steadman, H.J. (eds) (1994) Violence and Mental Disorder: Developments in Risk Assessment. Chicago, IL: University of Chicago Press.

--- , --- , Appelbaum, P.S., et al (2000) Developing a clinically useful actuarial tool for assessing violence risk. British Journal of Psychiatry, 176, 312-320.

Mossman, D. (1994) Assessing predictions of violence: Being accurate about accuracy. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 62, 783-792.

Mulvey, E.P & Lidz, C.W. (1985) Back to basics: A critical analysis of dangerousness research in a new legal environment. Law and Human Behaviour, 9, 209-219.

Nickolls, T.L., Douglas, K. & Ogloff, J.R.P (1997) Risk assessment with female psychiatric patients: utility of the HCR-20 and PCL:SV. Canadian Psychology, 38, 111-112.

Nuffield, J. (1982) Parole decision making in Canada: Research towards decision guidelines. Ottawa, Canada, Communication Division, Solicitor General of Canada.

---(1989) The 'SIR Scale': Some reflections on its applications. Forum on Corrections Research, 1, 19-22.

Quinsey, V.L. Rice, M.E. & Harris, G.T. (1995) Actuarial prediction of sexual recidivism. Journal of Interpersonal Violence, 10, 85-105.

Reed, J. (1997) Risk assessment and clinical risk management: the lessons from recent inquiries. British Journal of Psychiatry, 170 (suppl. 32), 4-7.

Rice, M.E., Harris, G.T. & Quinsey, V.L. (1990) A follow-up of rapists assessed in a maximum security psychiatric facility. Journal of Interpersonal Violence, 5, 435-
448.

--- & --- (1992) A comparison of criminal recidivism among schizophrenic and non-schizophrenic offenders. International Journal of Law and Psychiatry, 15, 397-408.

--- & --- (1995) Violent recidivism: Assessing predictive validity. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 53, 737-748.

--- & --- (1997) Cross validation and extension of the Violence Risk Appraisal Guide for child molesters and rapists. Law and Human Behaviour, 21, 231-241.

Rosenthal, R. (1991) Meta-analysis: a review. Psychosomatic Medicine, 53, 247-271.

Salekin, R., Rogers, R. & Sewell, K. (1996) A review and meta-analysis of the Psychopathy Checklist and Psychopathy Checklist-Revised: Predictive validity of dangerousness. Clinical Psychology: Science and Practice, 3, 203-215.

Serin, R.C. (1991) Psychopathy and violence in criminals. Journal of Interpersonal Violence, 6, 423-431.

--- & Amos, N.L. (1995) The role of psychopathy in the assessment of dangerousness. Journal of Law and Psychiatry, 18, 231-238.

Snowden, P. (1997) Practical aspects of clinical risk assessment and management. British Journal of Psychiatry, 170 (suppl. 32), 32-34.

Steadman, H.J. & Cocozza, J.J. (1974) Careers of the Criminally Insane: Excessive Social Control of Deviance. Lexington, MA: Lexington Books.

--- , Monahan, J., Appelbaum, P.S., et al (1994) Designing a new generation of risk assessment research. in Violence and Mental Disorder: Developments in Risk Assessment (eds J. Monahan & H.J. Steadman), pp. 297-318. Chicago, IL: University of Chicago Press.

--- , Mulvey, E.P., Monahan, J., et al (1998) Violence by people discharged from acute psychiatric inpatient facilities and by the others on the same neighbourhood. Archives of General Psychiatry, 55, 393-401.

Strand, S., Belfrage, H., Fransson, G., et al (1998-2016) Clinical and risk management factors in the risk prediction of mentally disordered offenders: More important than actuarial data? Legal and Criminological Psychology, 4, 67-76.

Taylor, P. (1982) Schizophrenia and violence. In Abnormal Offenders, Delinquency, and the Criminal Justice System (eds J. Gunn & D.P. Farrington), pp. 269-284. New York: Wiley.

Thornberry, T.P. & Jacoby, J.E. (1979) The Criminally Insane: A Community Follow-up of Mentally Ill Offenders. Chicago, IL: University of Chicago Press.

Webster, C.D., Harris, G.T., Rice, M.E., et al (1994) The Violence Prediction Scheme: Assessing Dangerousness in High Risk Men. Toronto: University of Toronto, Centre of Criminology.

--- , Douglas, K.S., Eaves, D., et al (1997a) Assessing risk of violence to others. In Impulsivity: Theory, Assessment and Treatment (eds C.D. Webster & M.A. Jackson). New York: Guilford Press.

--- , --- , --- , et al (1997b) HCR-20: Assessing risk of violence (version 2). Vancouver: Mental Health Law & Policy Institute, Simon Fraser University.

Zamble, E. & Palmer, W. (1996) Prediction of recidivism using psychopathy and other psychologically meaningful variables. In International Perspectives on Psychopathy (eds D.J. Cooke, A.E. Forth, J. Newman, et al), pp. 153-156. Leicester: British Psychological Society.


На главную страницу Поиск Оставить комментарий к статье

Copyright © 1998-2016. Обзор современной психиатрии. Все права сохранены.